Риобамба: её дух, прошлое и будущее в огне. Если горит историческое здание, являющееся резиденцией городской мэрии, сам этот факт становится публичным обвинением и, более того, подразумеваемым и официальным уголовным доносом. Несомненно, речь идёт о преступлении, подлежащем расследованию по инициативе властей и во всех подробностях, тем более что всё это отдаёт скоординированной акцией: совсем недавно огонь пожрал целый прекрасный исторический квартал Риобамбы в парке Сукре, причём отягчающим обстоятельством стало то, что в данном случае причиной была очевидная преступная халатность одного из городских советников. Итак… Мэрия намеренно ополчилась на Риобамбу?… Систематически ли разрушается архитектурное наследие столицы провинции Чимборасо?… Господа, вопрос вовсе не глупый, ведь мэр совсем недавно тоже напал на город — с помощью тракторов, моторов и железа, сровняв с землёй ценное здание 1950 года постройки — «Рынок Ла-Мерсед», который стоял в самом сердце исторического центра. Фасад этого рынка в неоклассическом стиле гармонично сочетался с прекрасным храмом того же названия, зданием салезианского колледжа и другими постройками, которые теперь безмолвно окружают руины того, что было вековым гастрономическим центром города. Итак, это действительно так: три самых знаковых открытых пространства Риобамбы — «Парк Мальдонадо», «Парк Сукре» и «Площадь Ла-Мерсед» — пали под артиллерийским огнём халатности, ненависти к традиции и истории, вопиющего незнания самых элементарных принципов и ценностей градостроительства, вопиющего невежества и трагического отсутствия архитектурного чутья. Эти три великолепных пространства пали под артиллерийским огнём бездействия первого градоначальника. И я так говорю потому, что разве неизвестно, что, когда загорелся парк Сукре, первой реакцией этого чиновника было: «Ну… вот так мы и модернизируем город: построим большой торговый центр».… Ничего вразумительного он тогда не сказал. Ему не пришло в голову немедленно позвать квалифицированных специалистов по реставрации; не пришло в голову обратиться к ЮНЕСКО; словом, ничего уместного и содержательного тогда не пришло ему в голову… А теперь — новое бедствие, и снова никакой уместной реакции со стороны мэра, ничего, что свидетельствовало бы о его привязанности к Султанше… Бедная Султанша, ты угасаешь в запустении. Сограждане! Несмотря на новое бедствие, обрушившееся на Риобамбу, похоже, высшее должностное лицо города не осознаёт колоссального масштаба этой культурной апокалиптической катастрофы. Этот господин не замечает непревзойдённой исторической ценности того, что он уничтожил своей непростительной беспечностью: «разрешил использовать газовую сварку рядом с потолком из камыша и вековыми балками», которые сами по себе легко воспламеняются… «По делам их узнаете их», — гласит пословица, и, судя по фактам, она как нельзя точнее подходит мэру Риобамбы. Да!… Очевидно, что эта власть не любит Риобамбу: даже перед лицом разрушительного пожара она не смогла увидеть сокровище, которое таит в себе парк Мальдонадо. Это сокровище заключается в его прекрасно осуществлённом эстетическом превращении (1909) из колониальной главной площади в монументальный парк. Поэтому мэр не понимает, что это чудо гармонии было создано по проекту итальянских архитекторов Руссо и Тормена и что его великолепие было многократно усилено визуальным единством окружающих парк зданий. Вклад в это чудо своей сдержанной красотой вносит собор Сан-Педро с его фасадом в стиле метисного барокко XVIII века, выполненным из белого известняка и украшенным иконографическими рельефами коренного и испанского происхождения. В это чудо вносят вклад и то, что ещё сохранилось от Муниципального дворца и здания правительства Чимборасо — гражданских построек в неоклассическом стиле, — а также старинные аристократические особняки с симметричными фасадами, полуциркульными арками, пилястрами и карнизами в классическом духе. Всё это создаёт уникальную гармонию, какой больше нигде не встретишь в Эквадоре. И мэр всё ещё не понимает, что эстетическое величие такого ансамбля не ограничивается этим: его украшает и памятник Педро Висенте Мальдонадо, спроектированный в Италии Франсиско Мануэлем Дурини и созданный скульптором Карлосом Альберто Майером (1927). У памятника — строгий цоколь из серого мрамора, изящная пилястра из розового мрамора и бронзовые скульптуры, олицетворяющие науку, труд, промышленность и искусство. Ансамбль также украшает великолепная историческая городская мебель: четыре бронзовых декоративных фонтана, отлитых в Нью-Йорке, а также фонари и скамьи, которые подчёркивают классическую симметрию всего ансамбля. Для мэра всё это ничего не значит. По его мнению, ничто из этого не заслуживает восстановления… так я говорю потому, что первый градоначальник ничего об этом не говорит. Итак, сограждане, совершенно законно задаться вопросом… Задумывались ли мэр и его окружение о том, что утрачено, и размышляли ли они о том, что это трагедия, случившаяся по их вине?… Планируют ли они сейчас какие-либо действия?… Работают ли они уже над научной, технической и художественной реставрацией, которая вернёт городу эти драгоценности, жестоко пострадавшие от безразличия?… Или же, напротив, власти намеренно и вызывающе стремятся предать прошлое забвению, потому что идеологически ненавидят его? Риобамбинки и риобамбцы! Требуйте, настаивайте на восстановлении утраченного!… Ведь нас не лишили достоинства… Не так ли?… Марио Герреро Мургейтио