Мы подолгу беседовали. «О высоких материях: религии, культуре, классической музыке, выставках. После десяти часов на сайте, конечно, мы с Коррадо не принимались обсуждать Элли Шляйн или Мелони», — рассказывает Роберто Д’Агостино, который испытывает «тяжёлую боль» из-за смерти Коррадо Аугьяса. Их связывали особые отношения. Во время долгих телефонных разговоров создатель Dagospia и один из основателей Repubblica говорили обо всём. «Он был старше меня на десять с лишним лет, пережил военный период, которого я избежал, поскольку родился в 1948 году, — объясняет журналист. — Но между нами был живой, прекрасный диалог. Он не строился на том, что один должен навязывать другому то, что у него вертится в голове. Коррадо был открыт». Коррадо Аугьяс умер: новости в прямом эфире В чём было его достоинство? «Многие люди, будучи неуверенными в себе, хотят, чтобы их окружали только те, кто говорит им: “Ты легенда, ты гений”. Он был не таким. Он обсуждал всё с другими, в том числе с теми, кто думал иначе. Я предлагал ему другую точку зрения». Когда вы познакомились? «Мы знали друг друга 50 лет. Он работал на RAI, а я начал в 1976 году, когда сделал Odeon; потом я лучше узнал его благодаря Анджело Гульельми. Мы обсуждали деликатные темы — смысл существования, веру, много говорили обо всём этом. В конце концов приходили к выводу: в жизни можно иметь сколько угодно миллиардов, но две вещи никогда не купишь — веру и любовь. Нельзя прийти в Cartier и спросить: “Не продадите ли мне килограмм любви?” Можно купить тело, но не благодать». Он также был у вас в гостях на телевидении. «Да, в программе La Torre di Babele. В одном из выпусков мы беседовали о Ватикане. Хотя многие, возможно, так не думают, я всегда был верующим, я католик. К 25-летию Dagospia, чтобы поблагодарить Господа за то, что он помог мне дойти до этого дня на своих ногах, я организовал мессу в Санта-Костанце. В вопросах Церкви, христианства и католицизма наши взгляды расходились, мы не сходились во мнениях. Я пригласил его на эту мессу, и он, будучи атеистом, пришёл. Его племянник Марко Субер много лет учился в одном классе с моим сыном Рокко». Вы были по разные стороны баррикад, но проявляли интерес друг к другу. «Он позвонил мне поговорить о Юбилее. Я сказал ему: “Дорогой Коррадо, вы думаете, что Ватикан — это район Рима”, — и объяснил ему политическую власть папы Превоста, единственного лидера в мире преступников и безумцев: Путина, Трампа, Нетаньяху. Тогда он возражал, рассказывая мне о Борджиа и случаях педофилии. Я отвечал, что нужно смотреть на процентное соотношение, что такое встречается во всех слоях общества. Но главное — вера выше конкретных людей. Я привёл ему простой пример: я болею за «Рому»; если в команду приходит неумелый футболист или бездарный тренер, моя вера исчезает? Нет». Он оставался при своём мнении? «Но он слушал. Я объяснял ему, что Католическая церковь открыта для всех. Она не исключает, а дополняет. Я привёл ему в пример колоннаду Бернини — это две раскрытые объятия. Мы говорили не только о вере». Какие увлечения объединяли вас, несмотря на разногласия в вопросах веры? «Музыка, опера; мы часто встречались на концертах в Санта-Чечилии. Нас одинаково интересовала великая европейская культура, такие авторы, как Вагнер, Бетховен, Бах. Не сплетни из мира политики. Честно говоря, мне уже осточертело проводить вечера за разговорами о Мелони, Шляйн и Конте. Мне хотелось поговорить с ним о выставке работ Понтормо в Квиринальских конюшнях — она меня потрясла. Но я не успел. Наши отношения выходили за рамки журналистики. Не со всеми мы разговариваем одинаково. Мне хотелось знать даже, какую последнюю книгу он прочитал». Что вас восхищало в Коррадо? «Ему нравилось обсуждать смысл существования, он не уклонялся от таких разговоров. Столько вопросов: почему человек отвергает реальность и создаёт себе параллельный мир? Эти темы интересовали меня гораздо больше, чем Элли или Франческини… Меня очень занимала его жизнь, послевоенный период. Я знал, что он, будем откровенны, возможно, хотел стать главным редактором Repubblica. Но всё это, в конце концов, относится к миру труда. В жизни есть много других интересов. Много увлечений». Комментарии читателей Рекомендуемое видео Выставка Раутти, Д’Алема: «Это фашизм пытается взять реванш, нужна реакция демократической Италии» Карточки фильмов